«Закат Европы» и «столкновение цивилизаций»

СУМЕРКИ  ВОСТОКА

 Несколько лет назад на пароме, по пути  с Фризских островов в голландский порт Ден Хелдер, попутчик с бритой головой и не оставивших иллюзий татуировками, прочитал мне лекцию о своем понимании происхождения голландского народа.  Завершало  ее  неожиданное утверждение:  «Не помню почему,  но настоящие голландцы иногда бывают очень похожи на китайцев»

опубликовано в журнале «Посев», № 11, 2015 г.

Как часто бывает с национал-патриотами, мой собеседник нетвердо  знал историю собственной страны. Действительно, после Второй мировой войны   в  Голландию  въехало полтора миллиона жителей отделившихся колоний  – Индонезии и Суринама, что составило около 10% населения страны. Этим людям  был предоставлен полный объем гражданских прав и созданы условия для адаптации..  Но одновременно принимались меры для предотвращения их компактного расселения и возникновения какого-либо подобия национальных землячеств. Не было и речи о создании школ и культурной деятельности на любом языке, кроме государственного. Широкое распространение получили поощряемые обществом смешанные браки. В результате, уже во втором поколении мигранты действительно превратились в самых обыкновенных голландцев, хотя и обладающих характерной внешностью (из такой семьи происходит, например, выдающийся футболист и тренер Рууд Гуллит).  Коренное население заимствовало у новых сограждан, пожалуй, только обычай курения сигарилл и сигарет-самокруток, да острые приправы, которые стали повседневным  элементом голландской кухни.

Приведенный случай является примером успешной абсорбции европейской страной иммигрантов из «третьего мира». К  сожалению, история той же Голландии знает иные примеры.  В конце ХХ века туда, как и в другие страны Евросоюза, хлынули массы иммигрантов из стран Африки и Ближнего Востока. В отношении этих приезжих проводится  модная в последние десятилетия политика «политкорректности» и строительства «мультикультурного общества».

Между прежней и новой волнами мигрантов, впрочем, имеются существенные различия: первые — внешне похожие на китайцев малайцы и темнокожие суринамцы, по вероисповеданию  в большинстве были христианами и очень хотели ассимилироваться в европейское общество, тогда как вторые  — в  большинстве мусульмане: арабы, афганцы и курды, категорически и агрессивно не принимают ассимиляции. Это наблюдается по вскй Европе.  В соответствии с данными датской полиции и Бюро Статистики, 64% школьников, чьи родители являются мусульманами, не могут ни читать, ни грамотно писать на датском языке после 10 лет обучения  в датской школе. Более 70% всех преступлений в столице Дании совершены мусульманами.  по данным судебных властей Берлина, в совокупности у 80% преступников-рецидивистов иммигрантские корни. Из них 45% — арабского происхождения, хотя арабы составляют очень незначительную часть населения Берлина, и 34% — иммигранты турецкого происхождения.

В силу специфического уровня культуры, свое массовое проникновение в западные страны и встреченное там «политкорректное» отношение к себе, эти люди всерьез воспринимают как успешное завоевание Европы – эдакий исторический реванш за Крестовые походы, которые на Востоке мелочно и озлобленно  помнят. Не случайно, мишенью террористически атак исламисты избрали Международный центр  торговли в Нью-Йорке.  В их сумеречном сознании «Башни-близнецы» воспринимались как символ ненавистного глобализма.

В Голландии результаты не замедлили себя ждать и проявились в образовании замкнутых афроазиатских землячеств,  этнических преступных группировок, эпидемии карманного воровства на улицах и навязывании  жизненных стандартов, чуждых традициям страны, где в сельской местности не было обычая запирать двери домов. К ужасу коренных голландцев, французов и датчан  в больницы стали поступать малолетние девочки, искалеченные в результате кустарно проведенных изуверских операций «женского  обрезания».  Когда голландский  режиссер Тео Ван Гог (правнук брата великого художника) снял документальный фильм о бесправии женщин в семьях, соблюдающих шариат,  его демонстративно убил в центре Амстердама террорист арабского происхождения, приколов к груди бумажку с цитатой из Корана.  Вскоре после этого, вся страна была потрясена судьбой женщины-инвалида, забитой до смерти марокканцами из лавки, где она якобы украла банку собачьих консервов.

Излишне говорить, что подобные  случаи резко усилили на выборах позиции  правых партий. И здесь не обошлось без кровопролития. За неделю до общенациональных выборов 2002 г. лидер правых Пим Фортёйн был застрелен  активистом леворадикальной экологической группы. На суде убийца объявлял себя защитником нидерландских мусульман. Сам он ни иммигрантом, ни мусульманином не был, а оказался обыкновенным западным леваком. Основу политической позиции погибшего действительно составляли жесткие  взгляды. Высказываясь по вопросу иммиграции, Фортёйн подчеркивал, что большинство иммигрантов бегут не от политических преследований, а от экономического неблагополучия, стремясь к определенному уровню комфорта. В то же время они не считают для себя обязательными социальные, культурные и моральные нормы  новой родины, благодаря которым этот уровень комфорта достигнут. Именно он первым обратил внимание на преобладание среди «беженцев» не женщин и детей, а здоровых мужчин призывного возраста. Фортёйн заявлял, что иммигранты имеют право на новую родину только в том случае, если они готовы принять ее базовые ценности и влиться в ее общественный уклад. После гибели, в ходе телевизионного голосования Фортёйн был избран величайшим голландцем всех времён, опередив даже основателя независимых Нидерландов Вильгельма Оранского, а также великих художников  Рембрандта Ван Рейна и Винсента Ван Гога. В Роттердаме ему установлен бронзовый памятник.

Крайнее обострение межнациональных отношений «мультикультурализм» вызвал во Франции.  Порожденный им замкнутый мирок национальных землячеств ведет к социальной деградации и отторжению от общества.  Конфликт стал очевиден после поджогов автомобилей, грабежей магазинов и других бесчинств, которые охватили пригороды Парижа и других городов после того, как  полицейские  «отважились» призвать к порядку юного правонарушителя из  африканских иммигрантов-мусульман. Следствие показало, что инициаторами и главными участниками беспорядков обычно бывают подростки, выросшие в семьях,  еще до их рождения получивших французское гражданство, но так и не ассимилировавшихся в этой стране. Те же самые социальные корни имеют  поджоги синагог и другие антисемитские проявления,  которых Франция не знала со времен гитлеровской оккупации.  Во времена президентства  Николя Саркози с одобрения большинства населения были приняты законы, напоминающие о том, что во Франции церковь отделена от государства еще с 1792 года, в частности – запрет на  открытое ношение религиозных символов в стенах государственных учреждений.  Этот запрет равно касался христиан и иудеев, но те, поворчав,  без особых проблем спрятали свои кресты и могендовиды. А вот распространение запрета на хиджабы, паранджи и тому подобные предметы женского мусульманского туалета вызвали скандалы, уличные протесты и  погромы с обязательным в таких случаях мародерством. А  пришедшее позднее к власти социалистическое правительство не нашло ничего лучше, как затеять дискуссию о государственной материальной поддержке исламского духовенства в светской Французской республике. Благодарностью за это стал нелавний массовый исламистский теракт в Париже.

С каждым годом становятся грязнее улицы уютных и обустроенных  городов. Любой, кто бывал в Израиле, знает: если поселок сияет чистотой и утопает в зелени – значит, там живут евреи или арабы-христиане. Если же между точно такими же домами не видно ни одной зеленой ветки,   по периметру располагается свалка, а венчает картину минарет – значит, перед вами мусульманская деревня.  Дело не в чистоплотности: правила шариата требуют строгого соблюдения личной гигиены. Дело в восприятии пространства за порогом дома как чужой безжизненной пустыни или собственности  вождя — халифа, султана либо тоталитарного диктатора. Европейская же традиция  рассматривает жизненное пространство как общую среду обитания свободных и полноправных  граждан.

Как-то мы с женой провели  неделю в столице Норвегии. Квартиру сняли в центре Осло, рядом с музеем Мунка.  Стояли погожие майские дни,  в скверах цвела сакура, и только вывеска музея с уверенностью свидетельствовала, что мы находимся в Скандинавии, поскольку самым заметным зданием в квартале была только что построенная мечеть, а большинство прохожих составляли женщины с закрытыми лицами и бородатые мужчины в длинных, до пят, белых балахонах. При этом, глазасмотревших на эту экзотику коренных норвежцев отнюдь не светились гостеприимством, в их тяжелых взглядах читалось нечто совсем иное.  Поэтому, когда год спустя весь мир содрогнулся от  чудовищного и бессмысленного теракта, совершенного Андреасом Брейвиком,  будучи не меньше других возмущен и потрясен,  я нисколько не удивился. Поступок Брейвика явился дикой и неадекватной реакцией на реальную проблему, порожденную многолетними политическими ошибками, допущенными с подачи легкомысленных и безответственных левых интеллектуалов,.

 

                             «Плавильный котел» или «салат?»

 

До конца 1960-х годов во внутренней политике демократических многонациональных стран  господствовала концепция «плавильного котла» (melting pot), согласно которой развитие общества  должно вести к появлению в государстве единой нации, объединенной общностью исторического пути и культурных традиций.  Примерами таких «сплавов» являются  многорасовый и многоконфессиональный народ США, единство которого обеспечивается ценностями естественного права и христианской морали,  и народ Израиля, сложившийся на основе очень непохожих друг на друга этнокультурных групп – азиатских сефардов, европейских ашкеназов и эфиопских фалашей, объединенных  религией, историческим преданием и теми же ценностями естественного права.

В исторической перспективе виделось формирование общемировой «европейской нации». Русский философ Владимир Соловьев писал в 1900-м году: «Что такое русские – в грамматическом смысле? Имя прилагательное. Ну, а к какому же существительному это прилагательное относится? Настоящее существительное к прилагательному есть европеец. Мы – русские европейцы, как есть европейцы английские французские, немецкие … Сначала были только греческие, потом римские европейцы, потом явились всякие другие сначала на Западе, потом и на Востоке, явились русские европейцы, там, за океаном — европейцы американские, теперь должны появиться турецкие, персидские, индийские, японские, даже  может быть, китайские».

Со временем, под влиянием  леволиберальных, анархистских и антиглобалистских идей эта концепция стала вытесняться  «мультикультурализмом», суть которого заключается в стремлении построить общество, в котором разные этнокультурные группы сосуществуют, перемешиваяcь, но не сливаясь друг с другом (концепция «салата»,  salad). Примерно то же самое проповедовали поздние советские коммунисты, рассуждая о культуре, «национальной по форме и социалистической по содержанию». Попытка воплощения в жизнь таких лозунгов ускорила распад Советского Союза, а сейчас угрожает единству Европы. Их утопичность заключается в игнорировании факторов национальной, расовой и религиозной ксенофобии. Правозащитники, самоотверженно защищающие иммигрантов,  делают вид, например, что не замечают бесспорного факта: не существует более  ксенофобской среды, состоящей из благодарных читателей книги Гитлера «Майн кампф», «Протоколов сионских мудрецов» и тому подобной литературы, нежели современная исламистская молодежь.

Каждый, кто проходил унизительную, но необходимую процедуру личного досмотра при посадке в самолет,  неизбежно задается вопросом о виновниках этого издевательства над миллионами людей. Искать долго не приходится:  виноват международный терроризм. С одним уточнением: когда речь идет о преступных безадресных посягательствах на жизнь множества неповинных людей, это терроризм почти исключительно исламистский.  Когда мы видим по телевизору бесноватые толпы, громящие очередное европейское или американское посольство — можно не сомневаться, что дело происходит в какой-нибудь ближневосточной или африканской стране.  В Европе подобного не позволял себе даже Гитлер, тогда как на Востоке убийство послов всегда было обыкновенным делом – стоит вспомнить, например, трагическую гибель российского посла, выдающего писателя Александра Грибоедова в Тегеране в 1829 году. Провоцирующим поводом может быть любая мелочь вроде газетной карикатуры или запущенного в интернет фильма. Потерявшие человеческий облик погромщики, привыкшие рабски пресмыкаться перед властями, неспособны понять, что свобода печати исключает вмешательство правительства демократической с страны в репертуарную политику  киностудий и редакционную политику газет.

Впрочем, с братьями-единоверцами они тоже не привыкли церемонимться. Одним из самых кровопролитных региональных конфликтов ХХ века случился между Ираком  и Ираном вскоре после «исламской революции» в последнем.  Тогда подданные Саддама Хусейна обстреливали противника  артиллерийскими снарядами, начиненными зарином, а «стражи исламской революции» в ответ распыляли над окопами противника пропитанную ипритом пенную массу. В итоге бессмысленный и безрезультатный конфликт унес миллион  жизней. Напомним, что в ходе Второй мировой войны никто, включая нацистов, запрещенное международными конвенциями химическое оружие на поле боя не использовал.

А теперь зададим себе вопрос: много ли получили народы Анголы, Конго, Камбоджи, Йемена, Сомали, истерзанные нищетой, голодом, работорговлей, СПИДом и внутренними распрями, от якобы выигранных колониальных войн?  Эвакуацию французских войск из Алжира  в 1962 году часто называют актом гражданского мужества со стороны президента Шарля де Голля. Ценой этой уступки стала драма миллиона преданных де Голлем франкоалжирцев, из которых в годы II Мировой войны состояли наиболее боеспособнее войска «Сражающейся Франции». Сомнительно, чтобы с положительной оценкой этого «акта мужества» согласились родственники десятков тысяч арабов-алжирцев, убитых исламистами или французов, погибших уже в своей собственной стране от рук террористов алжирского происхождения. И еще: что будет, если  развитые страны однажды объявят эмбарго на поставки  бесплатного продовольствии и лекарств в страны,  где происходят массовые антизападные эксцессы?

  После трагелии 11 стября многие советники предлагали Дж.Бушу-младшему, по согласованию с Россией, перевооружить несколько межконтинентальных ракет «Минитмен-3» (полезный вес груза – 1.15 тонн ) обычными осколочно-фугасными боеголовками вместо ядерных и обрушивать эту «месть Большого Брата» на головы обезумевших фанатиков, посягающих на неприкосновенность дипломатических представительств или  на базы пиратов,  захватывающих мирные торговые суда                 

Опасность несет не ислам сам по себе. Коран представляет собой изложение общих ценностей трех авраамических религий (иудаизм, христианство, ислам) в форме, доступной для аравийских кочевников раннего Средневековья. Точно так же, как Ветхий Завет излагает эти ценности в форме, доступной для древних палестинских бедуинов, а Новый – для их эллинизированных  потомков. Историческое развитие человечества распространяется и на религиозное мировоззрение. Почти никому из современных христиан или иудеев не приходит в голову воспринимать библейские сюжеты в буквальном смысле. Немногочисленные ультраортодоксы (иудеи-харидим в Израиле, протестанты-амиши в США и Канаде) ведут замкнутый образ жизни.  Амиши, например, ездят на лошадях, пашут на волах и избегают пользоваться электричеством. Харидим получают материальную поддержку государства, но не служат в израильской армии и часто нигде не  более им и в голову не приходит навязывать окружающим свой образ жизни.

Тем более дико, что средневековые религиозные нормы вторгаются в современную общественную жизнь западных стран, куда мигранты когда-то смиренно попросились жить ради куска хлеба и личной безопасности, чего им никогда бы не смогли гарантировать на  прежней родине. Если человек в повседневной жизни придерживается буквальной трактовки Корана — это означает, что  уровень его самосознания «застрял» где-то между VII  и XII веками. В те времена ездили на ослах и верблюдах, информацию передавали с почтовыми голубями, воевали с помощью копий, луков и стрел. Давать в руки таким людям интернет, реактивную авиацию и оружие массового поражения – безответственно и вредно, прежде всего, для них самих. Разговоры о «столкновении цивилизаций» и «несовпадении культурных кодов» уместны только при высокоумном обсуждении трудов Самуэля Хандингтона или Френсиса Фукуямы. А  на бытовом уровне  построенная тяжкими трудами и оплаченная бесчисленными жертвами европейская цивилизация подвергается  агрессии со стороны алчных и завистливых дикарей, ненавидящих базовые ценности, на которых она построена:  человеческое достоинство, неотторжимость прав на жизнь, свободу, собственность и трудовую этику.  Затеянные с подачи левых западных интеллектуалов  поиски нравственных компромиссов в форме «мультикультурного общества» и соблюдения соответственно понимаемой «политкорректности» провалились и не принесли ничего, кроме бессмысленного обострения внутриполитической обстановки в прежде благополучных европейских странах.

Многие задаются вопросом: почему левые атеисты часто выступают союзниками религиозных экстремистов?  Тех и других объединяет общая склонность к насилию, ненависть к свободе, которая не вписывается в узкие рамки как общества «всеобщего равенства»,  так и  клерикальной общины. Глупость проявляется в том, что толерантность и политкорректность пытаются проявлять по отношению к тем, кто сам не толерантен и не политкорректен. Отсюда же и  неспособность использовать для решения проблемы современных сирийских беженцев опыта послевоенных лагерей для перемещенных лиц, через которые в 1945-53 г подах прошло без малого 10 млн. жителей разрушенной и разоренной Европы

 

В поисках человеческого облика        

              

Сказанное в полной мере относится к российским «традиционалистам», навязывающим современной европейской стране «Домострой» и прочие атрибуты XVII века. «Новый советский  человек не столько вылеплен в марксистской школе, сколько вылез на свет Божий из Московского государства» — писал еще десятилетий назад русский философ-эмигрант Георгий Федотов.

Снова и снова самоназначенные   «патриотические деятели» пытаются приписать России облик патриархальной полувосточной страны. Это — одно из пропагандистских  оправданий авторитаризма, коррупции, коллективистского пренебрежения правами человека. Типичная для постколониальных южных и восточных стран  подмена законов «понятиями», обычаями и личными договоренностями в сочетании с бесконтрольностью государства объявляют чуть ли не национальной традицией. Российскому народу навязчиво приписывают некий особенный стиль мышления, основным источником которого объявляют православие. Стало модным по любому поводу ссылаться на полузабытых философов-«евразийцев»     первой половины ХХ века.  Россию чуть ли не с гордостью включают в одну компанию  с Китаем, Индией и Бразилией – странами, которые общеизвестны абсолютным пренебрежением к жизни и благополучию отдельного человека.  Совпадение взглядов советских реваншистов, реакционной части духовенства и кликушествующих  «неоевразийцев» отражает внутреннее родство «почвенного» славянофильства, постсоветской ностальгии и религиозного фундаментализма.  Георгий Федотов писал : « Как ни гнусен большевизм, можно измыслить нечсто более гнусное – большевизм во имя Христа». Попытки во что бы то ни стало противопоставить Россию западному миру приводят публицистов и политиков к рассуждениям о некоей благотворной внутренней близости православии и ислама. «Православные» авторы этих рассуждений словно не понимают, что таким образом совершают богохульство с точки зрения обеих религий.

Столкнувшись с проблемой иммиграции из мусульманских регионов, российское общество с удивительной готовностью повторяет чуть ли не все ошибки и недальновидные решения, которые были приняты в западных странах.  А ведь свой  определенный опыт такого рода уже имелся. В советских вузах студенты арабских и других мусульманских стран не только таких браков заключались по любви,  но существовало обстоятельство, о котором мало кто задумывался: за немусульманскую невесту не требовалось платить калым. Верно и то, что некоторые из этих союзов оказались счастливыми. Но для многих наших соотечественниц, последовавших за любимым человеком, специфическое восточное отношение к женщине стало тяжелой личной драмой. С другой стороны, опыт образовательных учреждений, например, Санкт-Петербурга, показывает, что при необременительной, но добросовестной воспитательной работе дети из семей трудовых мигрантов  охотно и с одобрения родителей ассимилируются местной культурой.

В террористическом «паноптикуме» на американской  базе Гуантанамо с самого начала содержалось восемь или девять российских граждан, отловленных в горах Афганистана. Российские дипломаты приложили немало усилий, чтобы вызволить их оттуда. Едва оказавшись в России, они были отпущены на все четыре стороны. К настоящему времени четверо из них уже отбывают длительные сроки в российских тюрьмах за террористическую деятельность на территории нашей страны, а пятый, Руслан Оджиев,  в 2007 году погиб в перестрелке со спецназом на окраине Нальчика. Никто не задает вопроса: а не лучше бы было для всех, если бы эти ребята продолжали сидеть в американской тюрьме за тысячи километров от российской территории.

«Я — азейбарджанец, моя жена – армянка» — говорит мелкий предприниматель из Петербурга – «назад, на Кавказ, ни мне, ни ей дороги нет. И не надо. Наши дети выросли в России. Теперь мы все – русские». Просто и бесхитростно этот человек сформулировал единственно возможное в России решение этой проблемы.                                                                             

 

                                                                          АНДРЕЙ   ПУГОВКИН

Комментирование на данный момент запрещено, но Вы можете оставить ссылку на Ваш сайт.

Комментарии закрыты.